Технология йоги

Высший духовный идеал (YOГА №13)

Дайсэцу Тэйтаро Судзуки

(18.10.1870 — 16.07.1966)

Доклад на Всемирном конгрессе религий.

Лондон. 1936 г.

 

%%Когда меня первый раз попросили выступить на тему о Высшем Духовном Идеале, я, собственно, не знал, что и ответить: ведь, во-первых, я всего-навсего простой человек из деревни, из далекого уголка мира, внезапно очутившийся в сутолоке этого беспокойного города Лондона, и я сбит с толку, и мой ум отказывается работать так, как если бы я был у себя дома, на своей земле. Во-вторых, как такому неприметному человеку, как я, говорить о столь высоком предмете, как Высший Духовный Идеал, и к тому же в этом грандиозном собрании людей, где каждый видится мне мудрым и умным, знающим обо всем, что только ни есть под солнцем? Мне совестно, что приходится стоять здесь перед вами. Ошибкой было уже то, что я, вообще, покинул Японию.

%%Позвольте мне рассказать вам, как я жил до того, как приехал в Лондон. В моей стране крыши домов кроют соломой. Японские домики в большинстве своем маленькие. Так вот, и поныне в деревне можно увидеть множество домиков с соломенной крышей, и в таком домике я живу. Я встаю утром, со щебетом птиц. И раздвигаю окна, которые выходят прямо в сад. Японские окна совсем другие, чем здешние, английские. Английские окна чем-то напоминают прорези в стене, а японские — это как бы сочетание английских окон и стен. Поэтому, когда открываешь японские окна, одна сторона дома вовсе исчезает. Сам дом раскрывается прямо в сад. Дом и сад нераздельны. Сад — это дом, дом — это сад; здесь же дома совсем обособлены. Дом существует сам по себе — как и тот, кто в нем живет: человек полностью разобщен с тем, что его окружает. Там — природа, тут — я; вы — это вы, я — это я; и между ними — природой, естественным окружением, и обитателями дома — как бы нет никакой связи.

%%Так вот, когда японские окна раскрыты, дом словно продолжается в сад. И я могу смотреть на деревья совсем свободно — не так, как через английское окно, когда я, скорее, выглядываю в сад. Я вижу деревья, произрастающие из земли. И когда я смотрю на эти деревья, произрастающие прямо из земли, мне кажется, я ощущаю нечто таинственное, исходящее от них и от самой матери-земли. И мне кажется, я живу вместе с ними, и они во мне и со мной. Я не знаю, можно ли назвать это общение духовным.

%%Мне недосуг как-то называть это, я просто — блаженствую. К тому же здесь есть маленький пруд, чуть подальше в саду. Я слышу, как время от времени из него выпрыгивают рыбы, словно счастье переполняет их и они не в силах просто плавать в пруду. Так ли это? Я не знаю, но каким-то образом я чувствую, что они и в самом деле очень и очень счастливы. Как мы танцуем, когда радость наполняет нас, — так же, без сомнения, танцуют и рыбы. Черпают ли и они нечто из той стихии, в которой живут и имеют свое бытие? И что же, в конце концов, есть это нечто, что проникается трепетом внутри меня самого, когда я слушаю танец рыб в пруду?

%%К тому же это пора цветения лотосов. Пруд полон их, и мое воображение уносится далеко, туда, на другой конец земного шара… Когда я так говорю, вы, наверное, заключаете, что я предаюсь грезам посреди этого большого города. Возможно, возможно. Но мои грезы — так уж мне кажется — не совсем пустое дело. А вдруг они несут в себе какие-то вечные и универсальные ценности? Несомненно, эти громадные здания, что я вижу вокруг, — поистине грандиозная работа, замечательное достижение человеческое. Такое же чувство я испытал в Китае, стоя перед Великой стеной, о которой вы, верно, слышали. И все же: вечны ли они — как, я предпочитаю считать, вечны мои грезы? Что если содрогнется земля? По счастью, в этой части мира такое бывает не столь часто, как в Японии. Но предположим, что это случится. Что же останется? Последствия нетрудно себе представить. Я даже отказываюсь думать об этом. Но не так давно в американском журнале один автор описал развалины города Нью-Йорка, когда предполагаемые исследователи в будущем займутся поисками местонахождения этих некогда высочайших зданий в мире — их называют небоскребами, не так ли? — стоящих сейчас в Нью-Йорке. Но я не хочу продолжать подобный разговор; и надо прервать свои грезы, хотя они и очень приятны.

%%Пора мне пробудиться и обратиться к реальным обстоятельствам. Но что же это за обстоятельства, к которым я обращаюсь? — не вы, не это здание, не микрофон, но этот Высший Духовный Идеал — такие громкие слова. Я произношу их. Нельзя больше грезить о чем бы то ни было. Надо снова обратить свой ум к этой теме — к Высшему Духовному Идеалу. Но на самом деле я не знаю, что такое Духовный, что такое Идеал, что такое Высший Духовный Идеал. Мне кажется, что я не в состоянии непосредственно ухватить истинное значение этих трех слов, столь ясно поставленных передо мною.

%%Здесь, в Лондоне, я выхожу из гостиницы, в которой остановился. Я вижу на улицах множество идущих мужчин и женщин — вернее сказать, торопливо бегущих, ибо, по-моему, их не назовешь идущими: они именно бегут. Возможно, мне не следует так говорить — но так я чувствую. К тому же выражение их лиц в большей или меньшей степени напряженное, мышцы лица зажаты, а ведь легче было бы их расслабить. Дороги запружены всевозможным транспортом, автобусами, машинами и прочим; кажется, что они едут постоянным потоком — непрерывным нескончаемым потоком, — и я не знаю, когда я могу вступить в этот непрестанно текущий поток машин. В магазинах выставлены самые разнообразные предметы, большинство из которых, похоже, и не требуются в моем домике с соломенной крышей. Когда я вижу все это, я не могу не задать себе вопрос, куда же, в конечном счете, движутся так называемые современные цивилизованные люди? В чем их судьба? Заняты ли они поисками Высшего Духовного Идеала? А их напряженные лица — свидетельство ли это их готовности проникнуть в духовное начало вещей? Собираются ли они в самом деле распространить эту духовность на самые отдаленные уголки земного шара? Я не знаю. Я не могу ответить.

%%Теперь, — духовность обычно противопоставляется материальному, идеальное — реальному или практическому, и возвышенное — обыденному. И когда мы говорим о Высшем Духовном Идеале, означает ли это отказ от того, что представляется нам материальным — не идеалистическим, а практическим и прозаическим, не высшим, а весьма обыденным — от этой нашей повседневной жизни в большом городе? Когда мы говорим о духовности, должны ли мы отмести все это? Означает ли духовность что-то совсем отличное от того, что мы видим здесь, вокруг себя? Подобный ход рассуждения — отделяющий дух от материи, а материю от духа, — по-моему, не самый полезный взгляд на окружающее. Что же касается такой двойственной интерпретации действительности и как материи и как духа, то на днях я уже касался этой темы в своем небольшом выступлении.

%%По сути дела, материя и дух едины или, скорее, представляют собой две стороны единой действительности. Мудрый человек попытается ухватиться за эту действительность — за сам щит, — вместо того чтоб взирать то на одну, то на другую его сторону, представляющуюся то материей, то духом. Ибо, когда принимается во внимание лишь материальная сторона, в материи не остается ничего духовного. Когда выделяется только духовная сторона, то полностью игнорируют материю. Следствием обоих подходов будет однобокость, искажение действительности, которую следует воспринимать цельной, благотворной. Когда наш ум настроен правильно и в состоянии уловить действительность, которая не есть ни дух, ни материя и в то же время, без сомнения, есть и дух, и материя, — смею утверждать, что Лондон со всей его материальностью будет в высшей степени духовным; и далее, если ум наш настроен криво, то все монастыри и храмы, все кафедральные соборы и связанные с ними церковные ордена, все святые места с их священными атрибутами, со всеми их благочестивыми почитателями и прихожанами, и со всем тем, что входит в понятие религии, — я, опять-таки, берусь утверждать, что во всем этом не будет ничего, кроме материальности, куч грязи, очагов нравственного разложения.

%%Мне представляется, что материальное не следует презирать, и духовное не всегда следует превозносить — я имею в виду все, что только не нарекают духовным; я не говорю
об истинно духовном, но о том, что самовозвеличивает себя названием духовного. Такое не всегда следует превозносить. Говорящие о духовности иногда имеют вспыльчивый и несдержанный характер, тогда как среди тех, кто накопил большое состояние и, казалось бы, всегда обращен к вещам материальным, нередко можно встретить людей высокой и широкой души, достигших духовности. Но главная трудность в том, как же мне перенести мой домик с соломенной крышей в самый центр сплошь застроенного Лондона? И как мне возвести мою скромную хижину прямо посреди этой Оксфордской площади? Как мне осуществить это в сутолоке машин, автобусов и всевозможных движущихся средств? Как мне здесь слушать пение птиц, и танец прыгающих рыб? Как превратить все выставленное в витринах магазинов в свежесть зеленой листвы, колышущейся от дуновения утреннего ветерка? Как мне обрести естественность, безыскусственность, полную самозабвенность природы — посреди предельной искусственности человеческих творений? Это та большая проблема, что встала перед нами в наши дни.

%%Еще раз — я не знаю, что это такое, Высший Духовный Идеал. Но поскольку я вынужден соприкасаться с так называемой материальностью современной цивилизации, мне следует сказать несколько слов по этому поводу. Так как человек есть творение природы — и даже творение Божие, — то неверно презирать все то, что он делает и создает, как материальное, и противопоставлять это так называемому духовному. Так или иначе, все это должно быть материально-духовным или духовно-материальным, с черточкой посредине, — духовное не отделено от материального, материальное не оторвано от духовного, но оба связаны, как при чтении, соединительной черточкой. Я не люблю прибегать к таким понятиям, как объективность и субъективность, но из-за отсутствия подходящего термина позвольте мне на минуту воспользоваться ими. Если духовно-материальное — соединенное черточкой — не может быть найдено объективно, то давайте отыщем его в нашем субъективном уме и выявим его, чтобы преобразовать весь мир в соответствии с ним.

%%Позвольте мне рассказать вам, как выявил это один древний учитель дзэн. Его звали Есю, и монастырь, где он обычно жил, славился каменным мостом — творением самой природы. Как правило, монастыри строились в горах, и место, где Есю в основном обитал, было известно своим каменным мостом через быстрины. Однажды к учителю пришел монах и спросил: «Это место славится своим природным каменным мостом, но вот я пришел и не вижу никакого каменного моста. Я вижу лишь прогнившую толстую доску. Где же ваш мост, прошу вас, скажите мне, о учитель?» Вот такой вопрос был задан учителю, и учитель так ответил на него: «Как? Ты видишь эту несчастную шаткую доску — и не видишь каменного моста?» Ученик воскликнул: «Но где же он — этот каменный мост?» И вот ответ учителя: «Лошади проходят по нему, обезьяны проходят по нему, кошки и собаки… (прошу прощения, если я добавлю немного больше, чем на самом деле было сказано учителем)… кошки и собаки, тигры и слоны проходят по нему, мужчины и женщины, бедные и богатые, молодые и старые, скромные и знатные (здесь можно привести сколько угодно таких пар противоположностей); англичане и, быть может, японцы, мусульмане, христиане; духовность и материальность, идеальное и реальное, возвышенное и самое обыденное. Все они проходят по нему, и даже ты, о монах, отказывающийся узреть его, на самом деле весьма беспечно идешь по нему — и, поверх всего, не испытываешь никакой благодарности за это. Ты не говоришь «Благодарю тебя» — за то, что проходишь по мосту. Какая же польза тогда от этого каменного моста? Видим ли мы его? Идем ли мы по нему? Мост не возмущается и не говорит: «Я — ваш Высший Духовный Идеал». Каменный мост лежит себе ровно и проходит молчаливо из безначального прошлого, быть может, в бесконечное будущее».

%%На этом я должен кончить. Благодарю вас за ваше благосклонное внимание к моей японской английской речи. Думаю, вы сделали все возможное, чтобы понять меня. Значит, благожелательность была обоюдной, и в этой взаимной благожелательности не уловим ли мы краткий проблеск того, что мы называем Духовным Мировым Содружеством?

 

From The Awakening of Zen by D.T.Suzuki. © 1981 by The Buddhist Society. Reprinted by arrangement with Shambhala Publications, Inc., 300 Massachusetts Ave., Boston, MA 02115 USA. © Перевод с английского. ЛИГАТМА. 1990. ® Журнал «Свет Огня», ноябрь 1990, стр. 2 – 7.

 

2011.12.09

Об авторе